союз писателей, Стива Нокса, Пола Оками, Урсулу Оуэн, группу «Пассовер», Флавио Помпетти, Джоун и Стива Раппапорт, Линду и Кевина Рид, Сьюзан Ричман, Марту и Марти Рот, комитет «Секс и цензура» Национальной коалиции против цензуры, Джонатана Силина, Чиро Скотти и литературную редакцию Business Week, Энн Снитоу, Лизу Спрингер, Кэролин Стэк, Лэрри Стэнли, Шэрон Томпсон, Денизу Трюдо, Джорджа и Бетси Уайтхед, Элизабет Уилсон, Эмили Файнштейн, Роджера Фокса, Марджори Хайнс, Дженни Хоффман, Кэрола Хопкинса, Дебру Хэффнер, Джулиуса Левина Силло и Энн Эйджи. Я выражаю мою глубочайшую признательность каждому из сотен моих источников, с которыми я подолгу беседовала, а подчас и прямо–таки донимала их своими расспросами, а в особенности — множеству родителей и детей, от которых я узнала многое из того, что мне было необходимо знать, но чьи имена я обещала сохранить в тайне.

Джой Хэррис — самый лучший литературный агент, о котором только можно мечтать, и гораздо больше, чем просто литературный агент. Ее талантливая сотрудница Стефани Абу закрыла собою брешь в нашем фронте и нашла пристанище для моей книги в тот момент, когда я почти уже потеряла надежду.

Я познакомилась с Дженис Ирвайн вскоре после того, как принялась за «Вредно для несовершеннолетних», и она стала «повивальной бабкой» моей книги в большей степени, чем какой–либо иной отдельный человек. Открыв мне свою душу, сердце, дом и обширные познания о предмете — несмотря на то, что она сама в тот момент работала над конкурирующим проектом, — Дженис Ирвайн стала моим главным интеллектуальным резонатором и, что не менее важно, дорогим другом.

Я посвящаю эти страницы моему партнеру Полу, чья верность истине и справедливости вдохновляет меня и чьи любовь и юмор перед лицом всего ложного и несправедливого — одна из главных причин, почему я каждое утро поднимаюсь с постели.

Вступление

Опасность и удовольствие, родительство и детство

Снова появляется опасность, мать морали — великая опасность — но на сей раз вытесненная на индивида, на родных и близких, на улицу, на собственного ребенка, на собственное сердце, на глубочайшие тайники желания и воли.